Northern Idyll

Бахрушина). Вероятно, художественным решением этой работы - фигурой лежащего пастушка и стоящих рядом девушек - он воспользовался позже в композиции «Северной идиллии». Действительно, картине присуща некоторая условность: группа фигур выглядит как эффектная мизансцена; бледный месяц на сумеречном небе и нарочито белые ромашки на зеленом лугу напоминают декорацию.

Полотно воспринимается и как жанровая сцена из крестьянской жизни, и как прекрасный летний пейзаж, и как декоративное панно. Сочетания голубовато-белого цвета облаков, зеленых оттенков травы и кустарников плавно перетекают друг в друга. На гармоничном фоне природы неожиданными акцентами звучат красно-белые краски крестьянских одежд, как внезапные мажорные аккорды в протяжных народных напевах. Создать идиллию на полотне помогли персонажи, одетые в придуманные художником наряды, элементы которых заимствованы из народных костюмов Тамбовской и Рязанской губерний. Красно-бело-черная цветовая триада постоянно использовалась в народном искусстве: в геометрических и растительных узорах вышивок и набоек, ткачестве, росписи поставцов прялок, кухонной утвари и мебели, которые Коровин мог видеть в коллекции, собранной участниками Абрамцевского кружка.

Произведение проникнуто идеей единства человека и природы и олицетворяет народную музыкальность, присущую традиционной русской культуре. Недаром иногда его называют «Северная песня», кажется, что вот-вот до нас донесутся звуки свирели пастушка и стройный хор девичьих голосов.

Долгое время картина со слов художника датировалась 1886 годом, но поскольку первое упоминание о ней относится к октябрю 1892 года, то в настоящее время ее исполнение относят к этой дате. Бытующая версия о влиянии на замысел произведения совместного путешествия Константина Коровина и его друга Валентина Серова на Север по заданию Саввы Мамонтова ошибочна, поскольку поездка состоялась только в 1894 году.

Одноименный эскиз центральной группы персонажей находится в Государственном Русском музее.